< №1 (161) Январь 2018
Логотип

ИСПЫТАНИЕ «АТТИЛОЙ»

Выбор раритета раннего Верди для концерта-закрытия IV Фестиваля Василия Ладюка «Опера Live» стал беспроигрышным ходом

Незаигранных, редких сочинений в наших концертных залах с каждым годом становится больше, но эти моменты по-прежнему нечасты. Опера «Аттила» в последний раз звучала в Москве в 2013-м – на Пасхальном фестивале. Тогда ее представил Мариинский театр, тремя годами ранее включивший в свой репертуар и не забывающий раритет и сегодня.

Заворожить этим волшебным названием по-прежнему проще простого, и апофеоз фестиваля Опера Live, пришедшийся на 29 декабря, ожидаемо вызвал ажиотаж в Зале Чайковского. Ориентированный на отечественные силы, «Аттила» как фестивальный проект изначально предполагал лишь зарубежного дирижера – темпераментного молодого итальянца Джакомо Сагрипанти. В 2013-м он дебютировал в Большом театре («Дон Карлос»), а в апреле нынешнего года и снова на Исторической сцене анонсирован как дирижер-постановщик новой продукции – еще одной оперы Верди, «Бал-маскарад».

Но в итоге «Аттилой» продирижировал Павел Смелков. Замена оказалась недвусмысленно критичной: стилистика Верди, увы, не торжествовала. В исполнении были задействованы ГАСО им. Е.Ф. Светланова, «Мастера хорового пения» п/р Льва Конторовича и шесть солистов: квартет главных персонажей – бас Дмитрий Ульянов (Аттила), сопрано Светлана Касьян (Одабелла), тенор Сергей Скороходов (Форесто), баритон Василий Ладюк (Эцио) плюс пара эпизодических героев – тенор Антон Бочкарев (Ульдино) и бас Дмитрий Орлов (Леоне).

Опера стала испытанием: профессиональным – для исполнителей, музыкальным – для слушателей, если под ними подразумевать не широкую публику, услышавшую эту музыку впервые и потому сразу в нее влюбившуюся, а завсегдатаев, практический опыт которых сразу же воззвал к «нежелательным», не в пользу нынешнего исполнения, сравнениям.

Музыку в образах своих героев «абсолютно честно», с пониманием ее глубинной сути творили лишь С. Скороходов и В. Ладюк. В их трактовках незамысловатая, но яркая кантилена, наивно-чувственный психологизм раннего Верди проступали «материями, реально осязаемыми». Однако, «решительно убегая от музыки», Д. Ульянов и С. Касьян, как и оркестр с хором вместе взятые, обрушивали одну лишь мощь децибелов, а творчески противостоять целой армии «громкоговорителей» два музыканта-«воина» (тенор и баритон), понятно, не могли. Хотя оперный стиль и зиждется на плакатной аффектации чувств, чрезмерная гипертрофированность, музыкальный и вокальный гротеск (то, с чем мы столкнулись на этом исполнении) неизбежно начинают работать против музыки, представляя ее набором штампов.

При всей своей незатейливости и лаконичности «Аттила» – весьма крепкий орешек, и его безоговорочно впечатляющего «раскусывания» мне не довелось наблюдать ни в Петербурге в 2010-м (в год мариинской премьеры), ни в Москве в 2013-м. И все же тогда цельно-музыкальной глыбой над обоими исполнениями возвышался роскошный бас Ильдара Абдразакова в титульной партии: это искупало все!

Однако на этот раз образы Аттилы и Одабеллы предстали лишь громкими эрзацами на месте музыки. И речь уже не о мастерстве погружения в чистое романтическое бельканто, а о владении «драматическим бельканто» раннего Верди, которое требует не только сильного и мощного артистического нерва, но и особого рафинированного подхода.

Одабелла, Форесто и Эцио на противостояние грозному тирану-завоевателю Аттиле мотивированы каждый по-своему, но финальные лавры торжествующей Юдифи достаются именно Одабелле: эффектную точку в этой истории по воле Верди и его либреттистов Солеры и Пьяве как раз и ставит удар ее кинжала. При этом возникает явный музыкальный перекос. Линия официального противостояния Аттиле со стороны Рима, линия расчетливо-хитрого военачальника Эцио в лице его интерпретатора В. Ладюка музыкально тонка и выверена. С музыкальностью, с оперно-патриотическим пафосом Форесто, скованного рамками мелодраматического треугольника и в запале праведного негодования мечущегося между Аттилой и своей пассией Одабеллой, С. Скороходов также достигает оптимума.

Однако проседание музыкальности и драматической кантилены в партии Аттилы у Д. Ульянова и в партии Одабеллы у С. Касьян настолько очевидны и некомфортны для слуха, что только разводишь руками! Для Аттилы нужна музыкальная интеллектуальность баса-кантанте, для Одабеллы – чуткая и точная подвижность, живая пластичность лирико-драматической вокальной фактуры, но этого нет! Так что с наскока «прокричать» Верди не удается – его музыку всегда необходимо вдумчиво петь…

На снимке: В. Ладюк

Корябин Игорь
31.01.2018


Оставить отзыв:

Комментарий::


Комментарии: