Top.Mail.Ru
Концерт открытий и раритетов
Солистка Большого театра Александра Дурсенева и Секстет артистов оркестра ГАБТ представили в Бетховенском зале единственную в своем роде программу

Исполнители сосредоточились в основном на позднеромантической музыке, где с избытком «декадентских», эротично-томных мотивов, для воплощения которых густое меццо или даже контральто певицы подходит идеально. Ряд произведений, возможно, исполнялись в России впервые: это не акцентировалось, но некоторые раритетные имена определенно наводили на такие мысли.

На первое место в афише концерта был выведен Секстет оркестра Большого театра – как прославленный коллектив с почти 60-летней историей. Сегодняшний состав ансамбля: Кирилл Филатов (первая скрипка), Светлана Микляева (вторая скрипка), Дмитрий Безинский (альт), Вячеслав Чухнов (виолончель), Кирилл Носенко (контрабас) и Мария Черникова (фортепиано). Чисто инструментальных произведений было всего три, но все запомнились. Это «VI часть. Испанская» из «Скетчей» Сержа Лансена и знаменитые «Хризантемы» Пуччини и «Пробуждение» Габриэля Форе. В первом зажигательный дуэт контрабаса и фортепиано подарил публике встречу с дерзкой, хулиганистой Испанией, две другие миниатюры погрузили зал в элегическую задумчивость и светлую меланхолию.

Драматургию вечера определила смысловая арка – концерт открылся и закрылся сочинениями Отторино Респиги. В самом начале прозвучала лирическая поэма на стихи Перси Шелли «Закат». Пространный монолог о душевных муках юной девы, рожденной для счастья, а обреченной влачить жалкое существование, идеально лег на темный и мягкий, полный неизъяснимо прекрасных и разнообразных красок голос Дурсеневой. Тончайшие нюансы и переливы тембра, причудливая вязь мелодии и ее сочетание с неожиданными гармоническими решениями напомнили мерцание византийских или венецианских мозаик. В ренессансном ключе под стать опусу было решено и первое из нескольких платьев солистки, запомнившееся сочетанием интенсивного синего и лилового. Финальный же Респиги – «Туман» на стихи Ады Негри – оказался совсем иным: трагичным, напряженным, экспрессионистским, почти без мягких красок, а голос Дурсеневой звучал, словно грозный колокол.

Между этими произведениями было много разного. Например, игривый и заводной Де Фалья, чьи популярные «Семь испанских народных песен» представили целую галерею пиренейских образов – ярких, по-женски обольстительных и загадочных. Александра Дурсенева превратилась в смелую и бескомпромиссную маху с полным арсеналом женских чар: и кокетство, и обаяние, и призывная эротика, и легкое высокомерие или, скорее, неизбывное чувство собственного достоинства. Пунктирные ритмы, точно выпевая, Дурсенева все равно словно сглаживала, подавала не остро, но с шалой пряностью, – таковы свойства ее удивительного голоса, который всегда обволакивает и словно ласкает-убаюкивает публику.

Или – «Ноктюрн» неведомого у нас современника Бруно Ригаччи: его обостренная и «не слишком вокальная» выразительность напомнила о любви музыки нашего времени к диссонансам и нетривиальным мелодическим ходам. После контрастного душа современности Дурсенева вернулась в мир пленительных мелодий Сен-Санса, исполнив его «Вечерние скрипки». Но и Сен-Санс бывает разный, подчас провокативный, как, например, в прозвучавшей тут же «Пляске смерти», – невероятно энергичном, напоенном поэтикой фатализма номере. На бис солистка еще раз обратилась к Сен-Сансу, подарившему низким женским голосам массу прекрасной музыки. Прозвучала третья ария Далилы: не призывно-эротично, а с нежностью, даже по-матерински ласково.

Сенсацией вечера стал вокальный номер из скандального балета «Нуреев», где предусмотрено пение, – спектакля, поставленного в Большом в 2017 году и вскоре изъятого из афиши театра, музыку к которому написал Илья Демуцкий: «Остров» на стихи Артюра Рембо. Письмо Демуцкого при всей прихотливости свидетельствует об очень бережном обращении с голосом. Думается, этот номер будет и в дальнейшем востребован у вокалистов.

Гармонии концерту добавлял прекрасный баланс звучания голоса и инструментального ансамбля, что архиважно в непростой акустике Бетховенского зала Большого театра: придраться к нему можно было, пожалуй, только в бисовой Далиле, где иногда инструментальные «мерцания» и подголоски пытались уж слишком ярко конкурировать, если не откровенно спорить с вокалисткой.

Фото Павла Рычкова

Фотоальбом
 A.Durseneva by Rychkov 2023.04.23 A.Durseneva by Rychkov 2023.04.23 A.Durseneva by Rychkov 2023.04.23 A.Durseneva by Rychko 2023.04.23 A.Durseneva by Rychkov 2023.04.23 A.Durseneva by Rychkov

Поделиться:

Наверх