– Мартин, около двадцати лет назад впервые в России, на сцене «Новой оперы», была показана танго-оперита Астора Пьяццоллы «Мария из Буэнос-Айреса». Можно ли сказать, что ваш «Матео» развивает эту же линию в музыкальном театре?

– Нет, я не думаю, что «Матео» продолжит эту линию: структура оперы отличается от структуры сочинения Пьяццоллы, хотя и связана с традицией танго. В «Матео» есть влияние традиционной итальянской оперы, от закрытых номеров до дискурсивного континуума, более характерного для второй половины XIX века.

– Есть ли у вас еще оперы, кроме «Матео»? Планируете ли вы писать в этом жанре?

– У меня были премьеры трех опер: «Матео», «Стефано» и «Вера». Первые две основаны на гротескных омонимах Армандо Дискеполо с либретто Хавьера Адуриса и содержат отличительные элементы танго. Третья написана на итальянском языке на либретто Франческо Керубини. С моей точки зрения, использование элементов танго открывает двери в некий неизведанный мир, богатый выразительными возможностями. На ближайшие годы я запланировал написать еще пару опер.

– Танго прочно ассоциируется с Аргентиной. Что сделало этот танец душой народа вашей страны?

– Танец в танго очень важен, потому что на протяжении десятилетий общество танцует танго в клубах, на милонгах, вечеринках, всевозможных мероприятиях. Это имеет большое влияние на форму социального общения, знакомства людей. Один шаг, одна фигура, красиво исполненная, может сказать больше тысячи слов. Это язык тела, возведенный на очень высокий уровень.

– Музыка вашей оперы мелодически богата, доступна, написана так, будто не было опыта нововенцев и иного авангарда. Почему?

– Я пишу только ту музыку, которую мне самому нравится играть, я не гонюсь за модой или так называемыми тенденциями. Мое музыкальное образование позволило мне освоить многие стили – среди них танго, которое также является музыкой моего родного города, часто недооцененной и не включенной в официальные программы, несмотря на то, что это музыка высокого мастерства и поэтического полета. Вот почему я посвятил много лет изучению этого стиля и внедрению его в мои работы. И очень этим горжусь.

– В свое время композитор и философ Владимир Мартынов объявил, что «вся музыка уже написана» и что сегодняшний удел композиторов – стилизации, цитирование великих и всякого рода реминисценции. Вы, видимо, не согласны с этим?

– Ответ будет немного похож на предыдущий: я пишу музыку, которую могу, и такой она получается на выходе. Естественно, я верю, что это единственное, что я могу делать, чтобы оставаться искренним с самим собой. Если думать, что уже все было написано до меня, то мне стоило бы оставаться дома и ухаживать за своим садом. О танго тоже говорят, что его больше нет, что оно существовало лишь в определенную эпоху, и она давно прошла. Наверное, в этом есть своя правда, но я не собираюсь этому поддаваться и переставать писать новые произведения.

– Где состоялась мировая премьера «Матео»?

– В 1999 году в моем родном Буэнос-Айресе с аргентинским составом исполнителей и режиссером Фернандо Альваресом. Затем она была исполнена в 2015 и 2017 годах в Вене под руководством Пабло Боджано – это была европейская премьера. Позже была постановка в Монако.

– Насколько опера как жанр популярна в Аргентине? Пишут ли оперы современные аргентинские композиторы?

– Не слишком много: это дорогой жанр, и современные композиторы всегда находятся в невыгодном положении по сравнению с классикой всех эпох, которую хочет слушать оперная аудитория. Тот факт, что современная мелодика очень далека от, скажем, бельканто, существенно отдалил зрителей от новых опер. Но это совсем не новая тема, она обсуждается уже несколько десятилетий.

– Вы взяли для «Матео» сюжет вековой давности о противоречии между традицией и прогрессом, привычным образом жизни и новациями. Чем он вас привлек?

– Когда я впервые читал пьесу «Матео», я сразу увидел, что ее можно превратить в оперное либретто, что это пригодно для пения. Помимо времени или темы, я думаю, это больше связано с языком, наполовину испанским, наполовину итальянским и с блестяще прописанными персонажами. Конечно, очень привлекает и конфликт между традицией и прогрессом, и драма бедности, которую, к сожалению, человечество продолжает воспроизводить вновь и вновь.

– «Матео» изначально предназначался для солистов и камерного ансамбля или это редакция оперы для монакской премьеры, запись которой можно найти в интернете?

– В идеале состав должен быть немного больше. Партитура, выпущенная в 1999 году, была рассчитана на три банденеона, поэтому для достижения звукового баланса понадобилось бы больше струнных. Сведение состава к септету произошло по бюджетным причинам.

– Вы включили в партитуру разговорные реплики. Почему не весь текст оперы поется?

– Да, многие оперы используют вербальные диалоги в качестве контрастного момента. В «Матео» диалогов мало, только несколько реплик, которые я видел таковыми, полагая в ряде случаев уместной речь вместо пения. В более поздних операх я полностью исключил диалоги, там весь текст поется.

– Вокальный язык «Матео» мне показался весьма экспрессивным. В то же время – инструментальное сопровождение камерное. Намеренный примат вокала?

– Да, возможно. Я сам немного певец, а также работал дирижером хоров долгие годы. Голос в каком-то смысле мой любимый «инструмент». Это довольно сложно – писать для голосов, как для солистов, так и для ансамблей. Это отдельное искусство.

– Довольны ли вы постановкой вашей оперы в Монако? Каким вам видится идеальный спектакль?

– Эта опера должна быть качественно исполнена не только вокально, но и драматически. В данном виде спектакля основополагающим фактором успеха наравне с голосами является режиссура. Это театр персонажей. В Монте-Карло, я думаю, мы достигли замечательных результатов. Талант и товарищество могут создать искусство высокого уровня. Так и получилось в Монако: прекрасный актерский состав, выбранный Фабрисом Алибером, а также я впервые дирижировал своей оперой и смог передать личный способ слышать музыкальную фразу, что важно в этом произведении. Прекрасно было и сценическое оформление – например, совсем недавно костюмы Александры Механик к этой постановке получили в Дубае премию Best fashion designer of the year, что говорит о высокой оценке решения и вне оперного мира, среди профессионалов моды. Александра будет оформлять и российскую премьеру, чему я очень рад.

– Каковы ваши ожидания от постановки «Матео» в России?

– Каждый раз, когда у нас была возможность исполнить «Матео», мы переживали настоящий успех. Это не означает, что «Матео» станет коммерчески ударным продуктом (как обычно происходило с операми, которые исполнялись много раз), потому что для опер подобного типа – новых, но созданных «из старых материалов» – пока нет отдельной ниши. Но постепенно приближается этот день, я свято в это верю. И я очень счастлив, что открывается возможность показать «Матео» в России. 

Фото предоставлены композитором из личного архива