Московский государственный симфонический оркестр под управлением Ивана Рудина проявил себя стилистически убедительно: легкость и прозрачность сочетались с немалым драматизмом, и при известной умеренности дирижерской интерпретации музыка не утрачивала витальности. В целом был достигнут хороший баланс с певцами, за исключением некоторых сцен (о чем ниже): солисты прозвучали по большей части отчетливо и выразительно, вокалу отдавался положенный в партитурах подобного плана примат. Украсило исполнение и участие Юрловской капеллы. Роль хора в «Дон Жуане» незначительна, однако нетеатральный коллектив нагрузили сценическими задачами, и он неплохо с ними справился.

Каст был по нынешним временам звездный: маститые отечественные певцы, голосистая молодежь, имелась даже зарубежная знаменитость – британский тенор Аарон Годфри-Майес в партии Оттавио. Певец не поразил природным материалом, но выучку предъявил вполне впечатляющую. За молодежь «отвечали» солисты МОП ГАБТа: утрированно комичный Мазетто, хотя и с весомым басом, – Даниил Акимов, чарующе простодушная Церлина с ясным сопрано – Мария Селеверстова.

Опытные певцы порадовали не меньше, прежде всего – отличной формой. Яркую буффонность продемонстрировал Михаил Петренко в партии Лепорелло, разнообразив ее сотней оттенков: в звуковом плане персонаж получился по-театральному выпуклым, не говоря уже об актерском проживании образа. Внушительным Командором вышел Алексей Тихомиров – его могучий бас звучал устрашающим колоколом, что архинужно в этой необычной партии.

Настойчивой и одновременно изящной, страдающей и решительной Эльвирой предстала Екатерина Морозова. Ее богатое сопрано пришлось в пору этой партии, за которую нередко берутся даже меццо, – сочных красок в ее пении предостаточно, но при этом певица нигде не вышла за рамки стиля, не переключилась на романтическую эстетику. Надежда Павлова и вовсе показала высший пилотаж. Для певицы, много лет специализирующейся на Моцарте, Донна Анна – идеальная партия, с ней Павлова побеждала и убеждала даже в Мекке моцартианства – на Зальцбургском фестивале. Красивый тембр сочетается с элегантностью вокализации и одновременно яркой выразительностью, что делает героиню Моцарта отнюдь не пресной. Обе дамы продемонстрировали превосходное владение диапазоном – голоса обеих солисток звучали идеально и на экстремальных верхах, и в насыщенном нижнем регистре.

Над всеми ожидаемо царил Ильдар Абдразаков. На заре туманной юности он пел комичного слугу (одно из первых появлений артиста в Москве было именно в этой опере, когда Мариинский театр привозил на «Золотую маску» жестко режиссерский спектакль Йоханнеса Шаафа), но уже давно перешел на патрона – в частности, пять лет назад пел Дон Жуана в премьере Большого. Абдразаков стал центром спектакля в «Зарядье»: его басу-кантанте моцартовская партия идет идеально, а по амплуа это настоящий Дон Жуан – кажется, артисту тут и играть особо ничего не надо. Он буквально упивается партией главного героя, и она у него получается отлично — здесь и моцартовский стиль (очень хороши были пиано-пианиссимо!), и кураж кавалера-шалопая, проживающего жизнь весело.

Но знаменитый бас царил еще и по-другому – выступил в качестве режиссера-постановщика полусценической версии, пригласив в ассистенты профессионального режиссера Ляйсан Сафаргулову. Она известна, в частности, тем, что парадоксально не получила в прошлом году «Золотую маску» за спектакль Башкирского театра оперы и балета «В ночь лунного затмения», который в целом собрал внушительный урожай «Масок» (отметили почти всех, кроме режиссера). Сафаргулова с Абдразаковым недавно уже работали – выпустили «Алеко» (эту постановку по осени также показывали в «Зарядье»), но если опера Рахманинова была полноценным театральным продуктом, то в «Дон Жуане» напрочь отсутствовала сценография.

За таковую решили использовать все концертное пространство: оркестр расположился на сцене, действие разворачивалось вокруг него – на авансцене перед ним и приподнятом подиуме за ним, периодически выплескивалось и в зал (так, шумная толпа на свадьбе Церлины и Мазетто гуляла по партеру, а бросающие вызов статуе Командора господин и слуга первоначально появлялись из амфитеатра). Обыгрывание пространства в целом было удачным, исключая несколько моментов, когда певцы оказывались на подиуме за оркестром: они были откровенно плохо слышны. Именно с этого казуса опера фактически началась – «битва» Дон Жуана с Анной, а потом с Командором разыгрывалась именно там: эффект был разочаровывающий.

За театральность отвечали костюмы – современный кэжуал, разбавленный эффектными концертными нарядами див, – а также обильное мизансценирование: режиссеры предложили настоящий игровой театр. И, в общем-то, этот подход оказался верным: не меняя смыслов, не осовременивая оперу, они добились того, что вечный сюжет воспринимался и как актуальная история, и как великое произведение прошлого. 

Фото предоставлены пресс-службой Концертного зала «Зарядье»