Так сложилось в России XXI века, что лишь Мариинский театр во главе с маэстро Валерием Гергиевым оказался «вагнеровской Меккой». В репертуаре театра собран весь корпус оперного наследия Вагнера, за исключением совсем ранних «Риенци», «Запрета любви» и «Фей». Роскошью обладать всеми четырьмя операми «Кольца нибелунга» располагает тоже только Мариинский. Из последних приобретений его вагнеровской коллекции – лирико-эпическая опера «Нюрнбергские мейстерзингеры», длящаяся больше пяти часов.

Каждый театр, посягающий на любое вагнеровское название, заведомо идет на риск, тем самым демонстрируя свои амбиции, претензию на рост и широкую перспективу. В советское время в некоторых театрах страны можно было встретить «Лоэнгрина» (одним из лучших исполнителей титульной партии считался Иван Козловский). В начале 2000-х Новосибирский театр оперы и балета очень успешно покусился на «Тангейзера»; позднее долетел до берегов Камы и был поставлен в Пермской опере «Летучий голландец». Магия Вагнера такова, что способна притянуть даже далекого от понимания оперы обывателя. Несколько лет назад на того же «Летучего голландца» замахнулась такая невагнеровская труппа, как Музыкальный театр Республики Карелия, решив для верности вооружиться тяжелой артиллерией в виде режиссерского потенциала Юрия Александрова, но проект не получил зеленый свет.

Нижегородский оперный театр имени А.С. Пушкина взял в последние годы очень высокие скорости по обогащению репертуара и не устает удивлять, выдавая новостные поводы как из рога изобилия. Концерт «Вагнер-гала» – из их числа. Сказать, что в Нижегородской опере завелись вагнеровские голоса, которым резко понадобилась работа, было бы преждевременно. Но, во-первых, в мире уже давно поняли, что такие голоса не обязательно должны быть бронебойными. И даже если иногда и должны, то вряд ли стоит просто ждать рождения голосов-тяжеловесов – их можно вообще не дождаться и так и не попробовать на вкус, что же такое музыка Вагнера. К тому же многие настоящие, искушенные вагнеровские певцы говорят, что Вагнера совсем не нужно петь громко, раздирая глотку, – напротив: чем тише споешь, тем лучше будешь услышан. Кажется, именно так и решило руководство Нижегородской оперы, собрав интереснейшую программу. В фокусе ее внимания оказалась редко исполняемая музыка, хотя, разумеется, не обошлось и без арий Лоэнгрина, романса Вольфрама из «Тангейзера» и цикла песен на стихи Матильды Везендонк.

За пультом стоял молодой дирижер Олег Худяков, во внушительном послужном списке которого уже есть несколько побед на разных конкурсах, в том числе первая премия в номинации «Дирижирование» на Международном конкурсе пианистов, композиторов и дирижеров имени С.В. Рахманинова. Уроженец Сарова, в свои 32 года он является главным приглашенным дирижером «Новой оперы», и в его дирижерской хватке на «Вагнер-гала» чувствовался опыт работы с большим оркестром. В то же время на протяжении почти всего концерта не покидало ощущение, будто маэстро соединяет Вагнера не с немецкой, а с итальянской традицией, стремясь увидеть в построении музыкальной речи не реформаторство, а генезис Вагнера, выросшего на итальянских и французских операх. Он словно умышленно избавлял речь вагнеровских героев от надуманных глубокомысленностей, от наслоений, вчитанных десятилетиями, взглянув на нее глазами неофита. По-французски прозрачно прозвучало вступление к третьему акту «Лоэнгрина», пролетела увертюра к «Нюрнбергским мейстерзингерам», прозвучав примерно как «Праздничная увертюра» Шостаковича.

В знаменитой арии Лоэнгрина «Мой любимый лебедь» свой потенциал предъявил тенор Сослан Кусов. Волнения в его пении пока больше, чем уверенности и глубины понимания, хотя интереса и желания было не занимать, однако чересчур силовая манера с переходом на легкий крик шла не на пользу романтическому образу чудесного пришельца в мир зла. Рассказ Кундри «Ich sah das Kind» («Я увидела ребенка») из «Парсифаля» привлек внимание поклонников меццо-сопрано Валерии Горбуновой, но краткость оперного фрагмента и артикуляционная сумбурность оркестрового аккомпанемента не позволили оценить реальные возможности певицы в освоении стиля Вагнера. Намного интересней оказался в ее акапельном исполнении раритет – песня «Могила и роза» на стихи Гюго. Бас Александр Воронов, заменивший Матвея Пасхальского, напомнил о том, что он хорошо знает немецкий, но объем голоса оказался недостаточным ни в арии Даланда из «Летучего голландца», где еще и оркестр риторически фривольно отыгрывал отнюдь не фривольные эпизоды, ни тем более в философском рассказе Сакса из «Нюрнбергских мейстерзингеров». А вот красивый и полнозвучный баритон Владислава Бирюкова в арии и романсе Вольфрама вернул ушам меломана ощущение благородства, роскоши и масштаба большой оперы. Открытием, если не откровением концерта стала сопрано Мария Калинина. Ее исполнение песен на стихи М. Везендонк поразило зрелостью и было достойно лучших образцов интерпретации. Богатый, насыщенный тембр голоса в сочетании с некоторой отстраненностью идеально работал на образы вагнеровской поэтики с ее интонационными метафорами любви и смерти, ожиданий и потерь, восторгов и черной меланхолии. До уровня певицы подтянулся и оркестр, который в сцене «Смерть Изольды» достиг очень впечатляющих высот вместе с певицей, изумившей глубиной постижения непостижимого.  

Фотограф Сергей Досталев