Преобладание русской музыки неслучайно: Галина Вишневская, которой посвящен нынешний фестиваль, всегда подчеркивала, что она, прежде всего, – певица русская и русская музыка ей ближе всякой другой. Так, на открытии прозвучали Четырнадцатая симфония Шостаковича и «Франческа да Римини» Чайковского (см. https://gazetaigraem.ru/article/52495 ), следующий вечер посвятили Прокофьеву (чье 135-летие отмечается в этом году) и Мусоргскому: программу с участием Российского национального оркестра под управлением Артема Абашева составили соответственно сюита из балета «Ромео и Джульетта», Второй фортепианный концерт (солист Илья Папоян) и «Песни и пляски смерти» в оркестровке Шостаковича (солистка Мария Лобанова).

В третьем концерте на сцене Колонного зала Дома Союзов русская музыка предстала в своей «соборной» ипостаси – в кантатно-ораториальном жанре, столь органичном для нашего национального искусства с его исконной основой: хоровым пением. В первом отделении БСО имени Чайковского и Юрловская капелла исполнили кантату Прокофьева «Александр Невский», прозвучавшую гимном патриотизму. Семичастное сочинение – образец историко-героического эпоса и одновременно канонический пример музыкального соцреализма – было подано подобающе: броско, масштабно, с размахом, широким и сочным, «живописным» звуком, с подлинно театральной выразительностью, вызывая в воображении вполне конкретные образы. Особенно стоит отметить великолепное, тембрально богатое звучание струнной группы – своего рода фундамента монументальной партитуры. Хор, размещенный на балконе, прозвучал достойно, однако дикция оставляла желать лучшего во всех частях сочинения, а известному мариинскому дирижеру – петербургскому американцу Кристиану Кнаппу не вполне удалось соблюсти нужный баланс между оркестром и певческим коллективом (последнего частенько откровенно не хватало в общей палитре).

В единственном сольном номере («Мертвое поле») великолепно показалась Агунда Кулаева: ее роскошное меццо звучало скорбно и возвышенно, пение отличало глубокое чувство и, в отличие от хористов, идеальная дикция – певице удалось донести до зала каждое слово, при этом нигде не пожертвовав красотой вокала, ровностью вокальной линии и классической округлостью звука.

Во втором отделении прозвучала свиридовская «Поэма памяти Сергея Есенина». Десять стихотворений поэта-деревенщика, скрещенные с образцовой музыкой «новой фольклорной волны» – идеальный симбиоз слова и музыки, в котором рождаются одухотворенные образы русской природы, неброской, но поэтичной, и русских людей. Исполнение этого опуса было более удачным по балансу и общей свежести романтического посыла – лирическая стихия музыкантам оказалась, очевидно, ближе, чем героико-патриотическая. Хоровая фактура прослушивалась гораздо четче и дифференцированнее, а с дикцией юрловцев произошла буквально приятная метаморфоза – слово почти нигде не было потеряно.

Если в кантате Прокофьева у солистки скромная роль, то в хоровой поэме Свиридова тенор является равновеликим хору и оркестру участником, смысловым центром кантаты, словно олицетворением самого поэта. Михаил Губский великолепно справился с задачей: его яркий и стабильный голос пребывает в замечательной форме, а богатая исполнительская практика дает о себе знать и в мастерской технологии вокализации, и в эмоциональном наполнении пропеваемых текстов, звучащих исключительно экспрессивно.