Картинки и новые смыслы

У Петра Лаула интересно слушать все – в том числе и повторные исполнения тех или иных произведений на протяжении коротких отрезков времени. Не стала исключением и программа последнего клавирабенда в «Зарядье», куда вошли сочинения, которые он уже играл в нынешнем или предыдущем сезонах в Камерном зале филармонии: 24 прелюдии и Вторая соната Шостаковича, «Картинки с выставки» Мусоргского.

Прелюдии Шостаковича были столь же хороши, как и тогда. Соната, в КЗФ показавшаяся несколько сыроватой, ныне удалась пианисту гораздо больше, хотя интерпретация пока еще не выглядит вполне оформившейся. Зато «Картинки с выставки» стали настоящим исполнительским шедевром. В этот раз обошлось без предваряющего слова (тот редкий случай, когда Лаул только играл), направляющего внимание в определенное русло, заранее обозначающего те или иные акценты, но сколько же открытий чудных прозвучало в тексте музыкальном, сколько разных, порой очень неожиданных оттенков возникало в «Прогулках», каким новым светом, новыми смыслами и красками заблистали многие из «картинок»!

Особо хотелось бы остановиться на трактовке «Богатырских ворот», нередко превращающейся в сплошной апофеоз. Вспомнилось высказывание одного знаменитого пианиста, что Мусоргский сконцентрировал в «Бабе-Яге» едва ли не все самые негативные черты русского характера, тогда как в «Богатырских воротах» подарил надежду на преображение Руси. У Лаула все это прозвучало не совсем так, а подчас даже и совсем не так. В «Бабе-Яге» он не стал слишком уж гипертрофированно подавать всю эту «пляску нечисти», в то же время сколь возможно минимизируя контраст со следующими за ней attacca «Богатырскими воротами», тем самым как бы подчеркивая, что одно с другим связано неразрывно. И эти последние у него не слишком-то походили на «торжество русского духа». В них читалась скорее попытка любой ценой изображать величие…

Эстампы для Петрушки

Программа клавирабенда Энджела Вонга в МЗК выстроилась достаточно логично: в первом отделении – романтики (Лист и Гранадос), во втором – «авангард» (Дебюсси со Стравинским). Результат, правда, в каждом случае оказался весьма различным. «Маху и соловья» из «Гойесок» Гранадоса пианист сыграл по-настоящему хорошо, с богатством оттенков, хотя и казавшихся подчас несколько самодовлеющими. Сложнее обстояло с Сонатой си минор Листа. Впечатляла яркая и эффектная подача материала, не говоря уже о виртуозной технике, но интерпретация едва ли не целиком была выдержана в духе ультраромантического «штурмунддранга». Ни философской глубины, ни намека на индивидуальное прочтение не ощущалось – лишь крупный помол да выброс адреналина. Никакого сравнения с недавним исполнением этой сонаты ровесником Вонга Александром Ключко.

Второе отделение пианист начал с «Эстампов» Дебюсси, и на территории импрессионизма оказался не в пример более убедителен, продемонстрировав среди прочего, что с воображением у него все в порядке. Откровений, положим, не случилось и здесь, но налицо было весьма достойное качество. В последовавших затем трех фрагментах из «Петрушки» Стравинского Вонг, что называется, оторвался по полной. Темперамент зашкаливал, техника ошеломляла, но при всем том и характер музыки проявлял себя в полной мере. Это был настоящий фейерверк, хотя пианист подчас все же несколько злоупотреблял громкозвучием.

Словом, Вонг, несомненно, пианист очень талантливый, с задатками серьезного музыканта. И пусть внешнее в его игре пока явно преобладает над внутренним, со временем из него вполне может получиться также и интересный интерпретатор.

Открывая Муффата

Камерный оркестр Camerata Komitas был создан около двух лет назад молодым дирижером Эрнестом Алавердяном (ему и сейчас чуть меньше 25). Комитасовцы изначально не делали основного упора на старинной музыке, присутствовавшей в их программах наряду с произведениями куда более поздних времен. Теперь же они представили в «Зарядье» целую россыпь барочных раритетов.

Программа называлась «Armonico tributo», отсылая одновременно к названиям сборника сонат не столь известного у нас композитора XVII века Георга Муффата, и ансамбля, созданного барочной скрипачкой Стефани Пфистер и во многом посвятившего свою деятельность возрождению и популяризации его творчества. Именно Муффат стал главным героем вечера, где прозвучали сразу два его сочинения. Одно из них – Кончерто гроссо № 9 до минор (Victoria Maesta) – как раз и стало российской премьерой. Другое – Соната для струнных и бассо континуо № 2 соль минор из «Armonico tributo» – первыми у нас также сыграли комитасовцы, только немногим ранее.

Муффата я бы назвал прямым предшественником Генделя, явно немало почерпнувшего из этого музыкального источника. Не говоря уже о том, что Муффат – один из родоначальников жанра concerto grosso, в котором, судя хотя бы даже по одному лишь прозвучавшему в этот вечер образчику, Гендель не то чтобы уж совсем его превзошел.

Программа комитасовцев включала также симфонию Хассе, музыку Пёрселла к драме «Разрубленный гордиев узел» и – единственное более или менее известное у нас сочинение – Концерт для двух скрипок, струнных и бассо континуо ре минор (BWV 1043) И.С. Баха. Исполнено все это было не просто на высоком уровне, с точным ощущением духа и стилистики музыки, но также с характером звучания, приближенным к аутентичному, хотя играли на современных инструментах (если не считать клавесин Николая Мартынова). По словам Алавердяна, поначалу они думали играть программу на исторических инструментах с жильными струнами, но поскольку не у всех музыкантов таковые имелись, а смешивать одно с другим не хотелось, решили ограничиться барочным камертоном на 415 герц.

Конечно, будет весьма интересно услышать у них в дальнейшем барочную музыку на исторических инструментах, но на самом-то деле хорошо, что сейчас все было именно так, как было. Ведь комитасовцам удалось лишний раз доказать, что эффекта барочной подлинности можно достичь и на современных инструментах (нечто подобное в этом же сезоне продемонстрировал также Клеман Нонсьё, исполняя с «Виртуозами Москвы» сочинения Люлли и Рамо).

В свою очередь концерт ГАКОР под управлением Филиппа Чижевского с бетховенской программой, состоявшийся на следующий вечер в КЗЧ, вновь подтвердил, что сами по себе «исторические» инструменты вовсе не обязательно гарантируют удачу.

«Исторический» Бетховен

Чижевский и ГАКОР представили программу, включавшую Третий концерт для фортепиано (клавира) с оркестром и Третью «Героическую» симфонию. То обстоятельство, что все исполняется на исторических инструментах, было специально подчеркнуто в буклете и в дикторском объявлении. Впечатление оказалось двойственным.

Концерт играла на хаммерклавире двадцатидвухлетняя и уже неоднократно олауреаченная Ольга Давнис. Причем, к немалому удивлению, играть она начала еще задолго до первого вступления своего инструмента, практически с самого начала – вливаясь в оркестровое звучание и почти полностью с ним сливаясь. Таким образом как бы заявлялся принципиально иной характер взаимоотношений с оркестром – не соревнование, но совместное музицирование. Хаммерклавиром Давнис владеет столь уверенно и ощущает себя за ним столь органично, как далеко не всякий из числа куда более опытных пианистов, обращающихся к этому инструменту в порядке эксперимента. Да и звучал у нее он более полнозвучно (прошу прощения за невольную тавтологию). И все бы прекрасно, только порой казалось, что это словно и не совсем Бетховен. Недоставало бетховенского масштаба, что лишь отчасти восполнялось оркестром во главе с Чижевским.

Двойственным оказалось впечатление и от Третьей симфонии. Пару лет назад я слышал ее у Чижевского с его ансамблем Questa Musica, включавшим менее двадцати музыкантов. Конечно, играть «Героическую» подобным составом – идея так себе, и настоящей удачей это не стало. Ныне Questa Musica в оркестровой своей части почти целиком влилась в состав ГАКОР, и в исполнении участвовало уже около сорока музыкантов – вполне достаточное число, если речь не о малеровской редакции. К оркестру вопросов, в общем, и не было. Но вот интерпретации Чижевского, при всех отдельных ярких моментах, подчас заметно не хватало органичности и целостности. Я бы охарактеризовал достигнутый им результат как полуудачу. Что касается игры на исторических инструментах, то сама по себе сегодня она мало кого способна удивить. И надо, кстати, признать, что в «историческом» антураже Третья симфония заметно лучше удалась Дмитрию Синьковскому с его La Voce Strumentale, исполнившим ее несколькими месяцами ранее в «Зарядье».

Абдразаков начинает и…

«Россини-гала» в КЗЧ привлекал обоймой звездных имен и одной сенсацией. Последняя заключалась в том, что в Stabat Mater в роли дирижера выступал… Ильдар Абдразаков. Прославленный бас, правда, уже проделал подобный фокус на фестивале в Сочи, и с тем же произведением, но в Москве это был дебют.

В первом отделении за дирижерским пультом стоял Алексей Рубин, под управлением которого музыканты РНМСО отлично исполнили увертюру к «Севильскому цирюльнику», открывшую программу. Абдразаков предстал здесь пока еще в своем основном качестве, ярко и артистично исполнив арии из «Семирамиды», «Итальянки в Алжире» и того же «Цирюльника», приняв участие также и в финальном ансамбле из этой оперы, где его партнерами были Надежда Павлова, Агунда Кулаева, Алексей Татаринцев и Алексей Тихомиров. Павлова также блеснула в арии Семирамиды, а Кулаева весьма недурно спела «Испанскую канцонетту». Татаринцев, в каватине Альмавивы прозвучавший не очень удачно, полностью реабилитировался в Stabat Mater, где наилучшим образом показались также Павлова, Кулаева и Тихомиров.

Честно говоря, появления Ильдара Абдразакова за пультом я ожидал с нескрываемым скепсисом. Но в искусстве всегда есть место чуду, и оно в этот вечер действительно свершилось. Нет, говорить о рождении нового дирижера я бы все-таки не стал, во всяком случае – пока. Однако Абдразаков за пультом отнюдь не производил впечатления самозванца. Он явно знал, чего хотел, и оказался в состоянии воодушевить и повести за собой оркестр и солистов. Воля, харизма, владение материалом – все это присутствовало, помогая справиться с непростой задачей. Правда, Stabat Mater в дирижерском плане не в пример легче опер того же Россини. Любопытно будет посмотреть, как у Абдразакова получится дирижировать оперными спектаклями. А то, что его в скором времени можно будет увидеть за пультом в Михайловском театре, коим он теперь руководит, особых сомнений не вызывает.