Пуччини был гениальным музыкальным драматургом, поэтому его оперы идеальны для концертного исполнения: сама музыка настолько театральна, что даже в строгом филармоническом формате не ощущается недостатка театра. Но в Госкапелле решили все же немного облегчить задачу публике – по традиции, которая давно сложилась в коллективе, исполнение сопровождал видеоряд, воскрешающий на белых стенах Зала Чайковского книжные иллюстрации к драме Дэвида Беласко – основы либретто Луиджи Иллики и Джузеппе Джакозы, – а также кое-что из традиционной японской живописи (за оформление отвечали Виктория Смольникова и Виктор Мурашев).

В остальном все было классично – солисты в концертных платьях, а не в сценических нарядах (что тоже частенько присутствует в проектах Полянского), расположились на авансцене по обе стороны от дирижера, между ними – минимальное взаимодействие, тем не менее «действие» получилось достаточно выразительным, местами прямо захватывающим.

Маэстро Полянский выстроил сочинение интересно, с яркими контрастами, чутко воплотив замысел композитора. Роль хора в этой опере невелика, но, например, вокализ в конце второго акта не мог никого оставить равнодушным в зале – столь поэтично, прозрачно-легко он был исполнен. Выше всяких похвал оркестр: сочный, упругий, чувственный звук, как и подобает музыкальному веризму, слаженность групп, выразительность соло, технический блеск и эмоциональная приподнятость.

Вокальный состав был традиционен для проектов Полянского – все лица хорошо знакомы. Пронзительный тенор Максима Сажина оказался несколько неожиданны в партии Пинкертона, которую обычно поют настоящие лирико-спинто, истинные премьеры оперной сцены, однако технически певец уверенно справился со всеми трудностями, а своеобразие его тембра словно подчеркнуло негативные стороны характера героя – двуличие, малодушие, безответственность, легкомыслие. Яркий образ плутоватого Горо создал другой тенор – Олег Полшков: плотный и богатый красками голос вполне сгодился бы и для главного героя. Прочувствованное благородство сумел явить в звуке Евгений Либерман: его Шарплес – настоящий аристократ и одновременно человек очень душевный, участливый. Зычные инвективы Бонзы были убедительно спеты Русланом Розыевым, чей слегка заглубленный бас в данном случае оказался на месте, – гнев дядюшки вышел хоть и подобающе резким, но действительно возрастным. «Не испортили обедни» исполнители небольших ролей Кэт и Ямадори – Яна Усачёва и Юрий Зеленин. И даже Людмила Кузнецова – проблема всех проектов Полянского – нашла в своем диапазоне достойно звучащие ноты для обрисовки вечно страдающей Сузуки.

Но главное – у «Мадам Баттерфляй» была настоящая Чио-Чио-сан. Юлия Томина, недолго певшая в Камерном музыкальном театре Бориса Покровского, с 2017 года является солисткой Госкапеллы. За эти годы маэстро давал ей разнообразные партии – от небольших эпизодических до ответственных центральных. Вместе с их освоением росло и мастерство солистки. Сегодня лирическое сопрано Томиной отвечает самым высоким стандартам качества. Красивый тембр и умение играть тембром, уверенное владение диапазоном, особенно блистательное на верхних нотах, тончайшая нюансировка – все это при ней. В дополнение стоит упомянуть и незаурядные внешние данные певицы, ее благородную манеру держаться на сцене, всегда выдержанный костюм – и портрет примадонны будет соответствовать действительности. Ранее Валерий Полянский работал с разными сопрано, долгие годы ответственные партии у него пела постоянная солистка капеллы Татьяна Шарова, позже на ведущие женские партии в своих проектах он привлекал таких певиц, как Елена Евсеева, Анна Пегова, Анастасия Привознова, Екатерина Чудотворова. Однако Томина для него, кажется, настоящая находка – по совокупности качеств и умений.

Быть может, ее лирический голос чуть легковесен для такой, в общем-то, драматической партии, как Чио-Чио-сан, иногда хотелось услышать тембральные краски погуще, а низ – сделанным более плотными и темными  мазками. Однако эти пожелания меркнут перед достоинствами, что продемонстрировала певица: выразительная фразировка, мастерские пиано на высоких нотах, блистательная кантилена, нужный градус (без пережима) подачи экспрессивных мест, в которых был и огонь, и одновременно благородное чувство меры…

После прозвучавшей в конце января душещипательной истории несчастной японской гейши в феврале Госкапелла предложит встречу с «Турандот», а в марте – с «Тоской»: Валерий Полянский решил сосредоточиться на хитах. С одной стороны, желание понятное, ибо великую музыку интерпретировать всегда интереснее, но с другой – у Пуччини есть пара ранних опер («Виллисы» и «Эдгар»), которые стоило бы, наконец. исполнить на отечественной эстраде, да и написанная в зрелый период «Ласточка» звучала у нас тоже всего единожды – на фестивале «Опера Арт» в 2017 году. 

Фото предоставлены отделом информации и общественных связей Московской филармонии